Шахматы: что покупают родители, когда отправляют детей на кружок

Шахматы среди десятков вариантов кружков занимают особое место: это один из немногих видов дополнительных занятий, вокруг которого за многие годы сложилась устойчивая репутация «игры для развития ума», которая распространяется сама собой, без специальной рекламы.

Часто выбор в пользу шахмат делают из соображений безопасности: в отличие от контактных видов спорта, где родителей беспокоят травмы, шахматы воспринимаются как совершенно безопасное занятие. Ребёнок сидит за столом, физического риска нет, а сама механика игры выглядит понятной даже родителям, которые в шахматы не играют: две стороны, чёткие правила, победа или поражение видны сразу.

Второй частый мотив: широко растиражированное убеждение, что шахматы напрямую повышают интеллект и успеваемость по математике. Это убеждение подпитывают статьи в духе «10 причин отдать ребёнка на шахматы» и истории отдельных родителей, которые заметили у своего ребёнка улучшения после начала занятий. Проверить эту связь строго, без додумок и общих впечатлений, взялись исследователи. Результат оказался куда более сложным и осторожным, чем обещают популярные статьи.

В 2016 году психологи Джованни Сала и Фернан Гобе опубликовали в журнале Educational Research Review метаанализ 24 исследований о влиянии шахмат на детей. Результат выглядел очень позитивно, занятия шахматами повышали успехи в математике, общие когнитивные способности и, чуть слабее, навыки чтения. Эффект усиливался с ростом числа часов занятий, и для заметного результата требовалось минимум 25–30 часов практики, то есть примерно учебный год по одному занятию в неделю.

У самого метаанализа был изъян, который авторы не скрывали: в большинстве включённых исследований детей, которые занимались шахматами, сравнивали с детьми, которые не занимались вообще ничем новым. Такое сравнение завышает результат, потому что любое новое интересное занятие само по себе поднимает мотивацию и вовлечённость ребёнка, независимо от его содержания.

Сала и Гобе решили проверить эту гипотезу и провели два эксперимента с другой контрольной группой: детей, которые занимались шахматами, сравнивали с теми, кто параллельно занимался спортом или другой активностью. Обе группы были одинаково заняты, просто разными делами. Результат оказался куда скромнее прежнего. Общий когнитивный эффект «шахматы делают умнее во всём» практически исчез. Устойчиво сохранился только один результат: способность решать математические задачи у детей из шахматной группы росла заметнее, чем у детей из активной контрольной группы.

В другом эксперименте 85 младших школьников разделили на шахматную группу и группу, которая занималась спортом. Разницы между группами в понимании текста, стратегиях учёбы и общих метакогнитивных навыках не нашли. Дети из шахматной группы заметно лучше решали математические задачи, и этот результат совпал с тем, что уже показали эксперименты Сала и Гобе.

Часть данных этому выводу противоречит. В 2018 году в Великобритании провели крупное рандомизированное контролируемое исследование, золотой стандарт научной методологии, под руководством Джона Джеррима. Доказательств того, что обучение шахматам улучшает результаты по математике, чтению или естественным наукам, исследователи не нашли вообще. Одно крупное исследование против нескольких менее строгих не отменяет всю накопленную науку о шахматах. Оно напоминает: даже устойчивый на первый взгляд эффект на математику подтверждён не всеми, кто его проверял.

Строгие эксперименты с активной контрольной группой подтвердили пользу шахмат в трёх направлениях.

• Решение многошаговых задач. Шахматная партия строится как цепочка ходов, где нужно удерживать в голове несколько вариантов развития событий одновременно, оценивать последствия каждого хода на два-три шага вперёд и корректировать план, если соперник поступил неожиданно. Тот же навык нужен при решении текстовой задачи по математике, где условие нужно разложить на шаги и держать все данные в уме одновременно.
• Терпение без быстрого результата. Ребёнок, привыкший к мгновенной обратной связи от игр и видео, на шахматах сталкивается с непривычным форматом: партия может длиться сорок минут, и удовольствие от неё приходит только в конце. В таких условиях заметно развивается способность работать над задачей, не получая награды сразу.
• Спокойное отношение к проигрышу. За доской ребёнок регулярно проигрывает более сильному сопернику, и это происходит в контролируемой, безопасной обстановке, где рядом педагог, который помогает разобрать ошибку вместо того, чтобы просто зафиксировать поражение. Многие дети впервые учатся этому здесь: проигрыш становится информацией про одну ошибку в одной партии, не приговором способностям в целом.

Часть пользы от шахмат проявляется за пределами доски. В 2021 году Ислам с коллегами в Бангладеше разделили детей начальной школы на тех, кто регулярно играл в шахматы, и тех, кто не играл, и сравнили их отношение к риску: у первых склонность избегать риска оказалась заметно ниже, причём не только в игре. Авторы связывают это с постоянным опытом выигрышей и проигрышей за доской: ребёнок на практике учится оценивать риск и вознаграждение вместо того, чтобы бояться любой неопределённости.

В Германии в четырёх школах для детей с трудностями в обучении, с IQ в диапазоне 70–85, один час математики в неделю на весь учебный год заменили часом шахмат. Способность решать простые примеры на сложение и счёт у детей из шахматных классов выросла заметно больше, чем в контрольной группе. Концентрация внимания и решение более сложных письменных задач при этом менялись в обеих группах одинаково: эффект оказался точечным. 

Популярный образ шахматиста как замкнутого интроверта, который прячется от мира за доской, не подтверждается исследованиями.

Хорватские психологи Мерим Билалич с коллегами в 2007 году сравнили личностные профили 219 детей, которые занимаются шахматами, с 50 сверстниками, которые шахматами не увлекаются. Дети, которые выбирают шахматы, чаще оказываются любознательными и открытыми новому опыту, а также более энергичными и общительными, чем их ровесники. Единственная черта, которая снижает шанс, что ребёнок заинтересуется шахматами: высокая склонность уступать и избегать соперничества за доской.

При этом, по самому ученику сразу и непонятно, насколько сильным игроком он станет. Знание дебютов и эндшпилей, наработанное практикой, влияют больше, чем темперамент ребенка. Разряд в шахматах ближе к результату Накопленные часы за доской приближают получение разряда быстрее, чем врождённый талант.

Привычка учить детей шахматам в России уходит корнями почти на сто лет назад. Это наследство советской системы, которую выстраивало государство на самом высоком уровне.

Создателем этой системы считается Михаил Ботвинник, первый советский чемпион мира по шахматам. Ещё в 1936 году в московском Доме пионеров на Стопани открылась шахматная секция, которую вели известные шахматисты того времени. С 1930-х годов шахматные кружки массово появлялись во Дворцах пионеров и детских спортивных школах по всей стране, а всесоюзные детские и юношеские турниры стали регулярной частью школьного календаря.

У поддержки государства были практические причины. Организовать шахматный турнир стоило копейки по сравнению со строительством стадиона: нужны были только столы и стулья. Победы советских шахматистов на мировой арене подавались как доказательство превосходства всей системы образования и воспитания, поэтому в шахматный резерв вкладывались системно, с раннего детства.

Эта традиция объясняет, почему в русскоязычном пространстве шахматы до сих пор воспринимаются как что-то среднее между спортом и обязательным элементом хорошего образования. Кружок при дворце пионеров превратился в кружок при частной школе, а логика «шахматам место в образовании ребёнка» досталась современным родителям в наследство от системы, которая формировалась десятилетиями.

В Полиглот Академии на шахматы принимают детей от 6 до 17 лет. Занятия проходят по двум адресам с разным расписанием и стоимостью.


Разница в длительности и цене связана с форматом группы и педагогом на каждой площадке, поэтому семье стоит уточнить детали у администратора при записи, если день недели или бюджет имеют значение.

Рано или поздно ребёнок на шахматах доходит до первого турнира, и тут у родителей появляется новый непонятный термин: рейтинг.

Турниров для юных шахматистов в России много, и они выстроены по уровням. Ребёнок начинает с турниров внутри своей шахматной школы или кружка: это обязательная часть учебной программы, доступная каждому ребёнку в кружке. За ней следуют городские и областные турниры, где можно встретить детей из других школ и клубов. Федерация шахмат России поверх этого проводит соревнования серьёзнее: этапы Детского Кубка России и Первенство России по возрастным категориям, до 9, 11, 13, 15, 17 и 19 лет. В крупных городах турниры любого уровня проходят почти ежедневно: например, в Москве городской комитет по спорту вместе с шахматной федерацией публикует календарь чемпионатов на год вперёд.

Официальный рейтинг считается только на турнирах, включённых в календарь Федерации шахмат России. Открытые турниры организуют и другие структуры. Очки, которые в дальнейшем превращаются в разряд, даёт только обсчёт от федерации.

Рейтинговая система в шахматах называется по имени американского математика Арпада Эло, который её разработал. Каждому игроку присваивается число, которое растёт после победы над более сильным соперником и падает после поражения от более слабого. При первом участии в официальном турнире ребёнку присваивают стартовый рейтинг 1000 очков, а дальше цифра меняется по итогам каждого турнира.

Юношеские разряды доступны детям от 8 до 15 лет и напрямую привязаны к рейтингу: 1001–1100 очков дают третий юношеский разряд, 1101–1200 очков дают второй, а 1201–1300 очков дают первый. Чтобы разряд присвоили официально, ребёнку нужно сыграть минимум семь партий в турнире из календаря Федерации шахмат России и набрать определённое количество очков, зависящее от среднего рейтинга соперников. Например, для первого юношеского разряда при среднем рейтинге соперников 1226–1250 нужно набрать 5 очков из 7 партий. Разряд действует два года, дальше его нужно подтверждать заново.

Для восьмилетнего ребёнка, который получил свой первый разряд, это реальное достижение: он сыграл минимум семь настоящих турнирных партий против соперников примерно своего уровня и набрал нужную сумму очков. У него на руках официальный документ, который можно предъявить на следующем турнире или указать при поступлении в профильный шахматный класс. Абстрактное «стал ли ребёнок лучше играть» превращается в измеримый прогресс, который видно каждые несколько месяцев. Часто это мотивирует сильнее, чем похвала педагога после обычного занятия.

Родители обычно ждут от шахмат больше, чем могут подтвердить эксперименты: скачок IQ, резкий рост оценок по всем предметам сразу. Экспериментально подтверждённый результат выглядит скромнее и честнее: тренировка многошагового мышления, которая переносится на математику, привычка работать над задачей без мгновенной награды, опыт спокойно принимать проигрыш, а сверху турнирная система, которая делает прогресс ребёнка измеримым и видимым.

Кроме этого, ребёнок получает доступ к полноценному интеллектуальному виду спорта. У шахмат есть официальный статус, разряды, календарь турниров и рейтинг, который отслеживается годами, ровно то же самое, что даёт любой другой спорт, только вместо мяча или ракетки доска и часы. Для одного ребёнка это останется опытом одного учебного года, для другого перерастёт в многолетнее увлечение с разрядами и турнирами по всей стране. Оба варианта считаются нормальным результатом, полезным для развития личности.