Ребёнок не может объяснить, что чувствует

Мама разбирала бельё и наткнулась в шкафу Сони на несколько любимых юбок, изрезанных ножницами в лоскуты. На творческие эксперименты это не было похоже: ни аппликаций, ни рисунков, только ровные разрезы через ткань.

Мама спросила дочь прямо, что случилось. Соня промолчала, разглядывая пол. Мама спросила снова, мягче, и предположила: поссорилась с подругой? Что-то в школе? Соня вдруг закричала, что к ней вечно лезут с дурацкими вопросами и не обязана всё объяснять, а потом хлопнула дверью в свою комнату.

Мама осталась стоять в коридоре с изрезанной юбкой в руках, так и не поняв, что произошло.

Похожие сцены повторяются в тысячах семей. Ребёнок хлопает дверью, отказывается разговаривать, срывается на брата или сестру без видимой причины. На следующий день он ведёт себя так, будто ничего не было. Родитель остаётся один на один с вопросом, который не задал вслух: что происходит с ребёнком, если сам объяснить не может.

Дети редко скрывают чувства нарочно. Чаще у них нет слов для того, что они чувствуют. Крик, слёзы, испорченная вещь становятся единственным доступным способом сообщить взрослому: со мной что-то не так, а помочь себе я пока не умею.

Учёные называют трудность распознавать и называть эмоции алекситимией. У детей это обычная особенность незрелой нервной системы: способность понимать себя созревает постепенно. Злость, страх или обиду ребёнок сначала ощущает физически: жар в груди, сжатые кулаки, желание бежать или кричать. Различать более тонкие оттенки, вроде раздражения и обиды, он учится значительно позже, чем просто «хочу» и «не хочу».

Российский психотерапевт Александр Копытин, автор первой в стране монографии об арт-терапии для детей и подростков, описывает это так: ребёнок переживает эмоцию телом раньше, чем разумом. Связь между ощущением и словом выстраивается постепенно.
У некоторых детей эта связь формируется медленнее, чем у сверстников. Причины — темперамент, стресс, возрастной кризис, непростой период в семье или в школе, у всех свои. Ребёнок в этот момент не находит слов и выражает чувство через действие: рвёт вещи, грубит, замыкается, плачет без видимой причины.

Малыш плачет в магазине рядом с полкой игрушек, и родителю кажется, что дело в капризе. На деле ребёнок мог устать, проголодаться, испугаться шума или почувствовать сразу несколько состояний одновременно и не суметь разделить их. Взрослый умеет сказать: «я раздражён, потому что устал». Ребёнку для такой фразы пока не хватает ни слов, ни навыка их подбирать.

Ситуация усложняется, когда взрослые сами избегают разговоров о чувствах дома. Ребёнок из семьи, где не принято обсуждать эмоции вслух, осваивает нужный словарь ещё медленнее: просто не слышит подходящих слов от окружающих.

На обычном уроке рисования важен результат: аккуратные линии, узнаваемый сюжет, похвала за красивую картинку. На арт-терапии в центре внимания процесс. Ребёнок выбирает сам, что рисовать, и работает в своём темпе, без поправок со стороны. Разница видна в самой обстановке занятия. На уроке рисования обычно есть образец: педагог показывает, как нарисовать дерево или домик, а дети стараются повторить. На арт-терапии образца нет. Ребёнку могут дать только тему, например «нарисуй, как ты себя сегодня чувствуешь», а дальше он остаётся один на один с чистым листом.

В обычном кружке рисования чаще используют карандаши и краски, потому что важна точность линии. На арт-терапии в ход идёт пластилин, песок, конструктор, обрывки бумаги для коллажа: любой материал, который позволяет выразить чувство через движение руки.

Александр Копытин называет рисунок безопасным посредником между ребёнком и его переживанием. Ребёнку достаточно взять краски, пластилин или карандаши и превратить чувство в образ. Гнев можно превратить в разбушевавшийся вулкан, тревогу в тёмный лабиринт, радость в солнце с длинными лучами.

Педагог смотрит на образ, который создаёт ребёнок. Хаотичные чёрные линии через весь лист, разорванная бумага, сильный нажим карандаша — это язык, на котором ребёнок говорит о своём состоянии, не подбирая слов. Через вопросы вроде «что происходит с этим вулканом» или «куда ведёт этот лабиринт» ребёнок постепенно находит слова для того, что раньше мог только показать.

Арт-терапевты используют разные техники для достижения индивидуальных задач.

Обычное занятие строится в две части. Сначала короткая разминка: обвести ладонь, нарисовать линию под музыку, слепить любой предмет за одну минуту. У разминки нет цели создать законченную работу: она помогает ребёнку переключиться со школьных дел и расслабить руку перед основным заданием. Затем основная работа с материалом, свободная или на заданную тему.

Иногда педагог предлагает придумать к готовому рисунку короткую историю: как зовут персонажа, что с ним произошло, что будет дальше. Через историю ребёнку проще перейти от образа к словам, особенно если прямой вопрос о рисунке вызывает смущение.

Педагог подбирает технику под ребёнка. Ребёнку, который не знает, с чего начать, проще стартовать с коллажа из готовых картинок. Непоседливому подходит лепка, где можно приложить физическую силу.

Эффективность методики подтверждают научные данные. Зоуи Мула, исследователь из Великобритании, в 2020 году проанализировала результаты школьных программ арт-терапии для детей от 5 до 12 лет и показала устойчивое улучшение эмоционального состояния и поведения после регулярных занятий с педагогом.

Систематический обзор того же года объединил данные 358 детей из пяти стран и зафиксировал рост самооценки, самовыражения и коммуникативных навыков. Пилотное исследование 2022 года добавило еще наблюдений: дети, которые прошли курс арт-терапии, значительно чаще говорили, что стали увереннее делиться переживаниями через рисунок.

В российской практике похожий подход развивала Людмила Лебедева, адаптировавшая техники арт-терапии для школьных психологов и педагогов.

Занятие в Полиглот Академии проходит в пространстве без слова «неправильно». Оценок нет. Материалы лежат в свободном доступе на столе: краски, пластилин, цветная бумага, материалы для конструирования. Ребёнок сам решает, что взять в руки в конкретный момент занятия.

Группа обычно небольшая, и педагог успевает уделить внимание каждому. Кто-то за час создаёт несколько небольших работ подряд, кто-то сосредотачивается на одном рисунке и возвращается к нему снова и снова, добавляя новые детали: в арт-терапии нет единого темпа для всей группы.

Через игру и творчество ребёнок незаметно для себя тренирует внимание, воображение, мелкую моторику и учится взаимодействовать со сверстниками. Занятие также снимает школьное напряжение: час без оценок и правильных ответов работает как пауза для нервной системы.

Исследование 2015 года в журнале Art Therapy: Journal of the American Art Therapy Association показало, что арт-терапия снижает уровень тревожности и депрессии у детей на 33%.

В конце занятия педагог не устраивает разбор работ перед всей группой, чтобы не создавать лишнего давления. Разговор о рисунке происходит мягко, и ребёнок сам решает, сколько готов рассказать о том, что изобразил. Через несколько месяцев таких занятий ребёнок становится спокойнее и постепенно учится выражать свои эмоции безопасным способом.